Глава 1 "Дверь"

— Ты конечно думаешь, что сам пришел сюда. Сам решил и пришел. — Ты правда так думаешь?

я не знал, что сказать.

— Сегодня твой дух за тебя сделал выбор, поэтому ты здесь, - он смотрел на меня неотрывно и пронизывающе. Мурашки прошли у меня по спине.

— Твоя голова таких решений не принимает, - он сделал паузу и указал на мою голову.

— Ты же понимаешь, это уже не желание. Это необходимость. Такая же, как дышать, — я ничего не понимал, но внутренне ощущение подсказывало, что все, что он говорит, имеет глубокий смысл.

Его взгляд медленно скользнул по комнате, словно он видел что-то, недоступное мне. Я не понимал, что происходит. Но что-то внутри глубоко отзывалось. С каждой следующей секундой я терял опору, мне казалось, что произошло землетрясение, и мне не на что было больше опереться.

Вдруг он протянул мне тонкую тетрадь. На зелено-серой обложке было написано всего одно слово — «Ключ».

Я открыл ее. Страницы были исписаны короткими четверостишиями. Почерк был сложный, но понятный.

В тексте не было ни одного длинного и сложного выражения.

Но чем внимательнее я читал, тем меньше понимал, о чем говорится. Мне казалось, что смысл возникает где-то между строк и вдруг исчезает, стоит только попытаться схватить его. Чем дальше я пытался понять эти слова, тем больше их смысл ускользал от меня. Внутри появилось странное беспокойство.

Он закрыл тетрадь и снова протянул ее мне.

— Не пытайся понять ее сейчас.

Я поднял на него глаза.

— Почему? — именно таким беспомощным был мой взгляд.

— Потому что пока ты ищешь ответы словами.

Он немного помолчал.

— Ищи не ответы, а ключ. Который именно здесь, но только между слов.

Он медленно обвел взглядом комнату.

Я последовал за его глазами.

Кухня.

Стол.

Чайник.

Стены.

Всё выглядело самым обычным. Но сейчас пришло ясное понимание, что я нахожусь не здесь, не на земле, или по крайней мере не в том привычном мире, где я жил каждый день.

Мне вдруг показалось, что, переступив порог этой квартиры, я оказался в пространстве, где привычные мне объяснения больше не действовали, а новые ценности еще только предстояло найти.

Встреча

В нашем городе поздняя октябрьская осень — это сырые, холодные вечера, когда ночь уже длиннее дня. Глядя в окно, трудно найти что-то привлекательное, кроме теплого света, льющегося из окон домов.

Многие не любят это осеннее время и пытаются скрыться от надвигающихся холодов. Но мне нравится поздняя осень, когда внешней красоты в природе почти не найти, когда деревья уже ничего не скрывают и везде видны их голые перекрещенные ветви. Опавшие листья на асфальте, поблекшая трава, потухшие краски. Взгляду почти не за что зацепиться. Наверное, именно поэтому в такие вечера начинаешь чаще прислушиваться к тому, что происходит где-то внутри тебя. В такие моменты мы особенно ценим тепло, которого не найти на холодной улице.

В отличие от энергичного лета и аскетичной холодной зимы, для меня осень всегда была временем, когда внутри словно что-то оживало и становилось невозможно не задавать вопросы. Появлялось желание искать, узнавать, добираться до того, что раньше оставалось скрытым.

То ли из-за темной осенней погоды, то ли из-за необходимости что-то кардинально изменить в своей жизни, 19 октября 1987 года, я очутился в автобусе, который вез меня на окраину города, в один из новых районов. У меня в кармане лежал листок бумаги с адресом, где жил человек, который, как говорили, мог ответить на вопросы, которые я даже не умел правильно задавать.

Сейчас мне кажется удивительным, что тогда можно было просто приехать к незнакомому человеку, позвонить в дверь и войти в совершенно иной мир. Но тогда мне было всего семнадцать лет, и я умел верить в чудеса.

А еще я умел мечтать. Наверное, как и многим в моем возрасте, мне хотелось верить, что моя жизнь не сведется к привычному пути. Я мечтал о чем-то необычном. И довольно быстро понял, что меня привлекают не сами чудеса. Мне хотелось понять, на что на самом деле способен человек. Меня завораживали рассказы о восточных мудрецах, способных часами сидеть неподвижно, о мастерах, для которых невозможное казалось обычным, о даосских бессмертных, существовавших где-то на границе легенды и реальности. Мне было интересно всё, что обещало прикоснуться к тайнам, скрытым за пределами привычной жизни.

Выйдя из автобуса, я на минуту остановился, пытаясь понять, куда идти дальше. Было уже темно, номеров домов почти не было видно. Пока я оглядывался по сторонам, все люди автобуса уже исчезли с остановки, и спросить дорогу было не у кого. Я пошел в направлении ближайшего дома.

Вокруг тянулись одинаковые пяти- и девятиэтажные дома. Район был совсем новым, и номера домов словно подчинялись какой-то своей логике, понятной всем, кроме меня.

Наконец, мне удалось найти табличку с номером 19 и нужный подъезд дома.

Я поднялся на один этаж вверх и нашел нужную мне квартиру.

Нажал кнопку. Где-то за дверью глухо прозвенел звонок, а затем тишина.

Минуту не было никакой реакции, и я позвонил еще раз. Вдруг я услышал, как открылась сначала дверь, где-то там, в глубине.

Послышались шаги.

Щелкнул замок. И снова наступила тишина.

Я поймал себя на том, что задержал дыхание. Несколько секунд тянулись непривычно долго. Потом дверь открылась.

На пороге стоял невысокий человек с глубоким, проницательным взглядом и необычным, запоминающимся лицом. На нем была кремовая вафельная куртка, напоминавшая верхнюю часть кимоно. Широкие черные штаны. Он стоял босиком.

- Здравствуйте! Мне нужен Лев, - сказал я, показывая листок с адресом. Он лишь мельком посмотрел на меня. На листок с адресом он даже не взглянул. Затем молча распахнул дверь, коротким жестом пригласил войти и сразу же ушел в комнату.

Я сделал пару шагов и оказался в прихожей. — Проходи туда, — быстро сказал хозяин, махнув рукой в сторону кухни.

Пока я снимал обувь, мне удалось немного осмотреться. Это была обычная однокомнатная квартира, стандартной планировки. В прихожей было достаточно светло. На стенах, на зеркале у входа и даже на двери висели всевозможные изображения. Это были вырезки из журналов, фотографии, рисунки. Некоторые изображения были исписаны от руки. Другие были приколоты поверх старых. Всё это выглядело странно, но случайным точно не казалось.

- Знаешь ли ты, на что способен? - услышал я голос в комнате. - Тебе известны твои возможности?

- Думаю, что нет... - ответил второй голос.

Проходя мимо комнаты, я невольно заглянул внутрь.

Хозяин квартиры, я так понял, что это и был Лев, и молодой человек в сером свитере стояли посреди комнаты. Между ними стоял тяжелый металлический куб с большой ручкой, перемотанной красной изоляционной лентой. В центре была приделана тонкая металлическая перекладина. Конструкция выглядела странной и очень тяжелой.

Молодой человек, достаточно крепкого телосложения, стоял и слушал пояснения:

- Ты можешь поднять ее? - спросил Лев, указывая на металлический предмет.

- Я попробую - ответил парень, почесав затылок.

Он обхватил гирю за ручку и потянул вверх, напрягаясь всем телом. Сделав рывок, он приподнял гирю до пояса, пытаясь тянуть ее выше. Через несколько секунд он опустил ее на пол, громко выдохнув. - Дальше не получается! - произнес он с красным лицом. При этом он принялся рассматривать гирю, трогая и поглаживая ее руками.

- А из чего она сделана? Сколько она весит? — начал расспрашивать парень, внимательно разглядывая металлический куб.

— Хватит умничать.

Лев неожиданно хлопнул его ладонью по лбу.

Парень вздрогнул. Глаза его широко раскрылись, словно он только что проснулся.

— Не получилось?

— Нет.

— Неправда.

Несколько секунд никто не произнес ни слова.

— Дело не в весе.

— Ты решил, что не получится, раньше, чем попробовал.

Лев сделал шаг к нему.

— Кто сказал тебе, где заканчиваются твои возможности?

Лев подошел к металлическому кубу.

Не торопясь присел.

Подвел под тонкую перекладину мизинец.

Я невольно подался вперед.

И тут произошло то, к чему я был абсолютно не готов. Он медленно выпрямился, держа металлический куб на одном мизинце. И? ... Поднял этот тяжелый куб над головой. Пауза. Он спокойно постоял так несколько секунд.

Ни напряжения. Ни рывка. Ни тяжелого дыхания.

Затем, также медленно, он поставил гирю обратно на пол.

Молодой человек напротив, стоял в абсолютном недоумении.

У меня перехватило дыхание.

Всего несколько минут назад я мечтал увидеть что-нибудь невозможное.

Теперь невозможное произошло у меня на глазах.

И мне захотелось уйти. Нет... убежать.

Не понимая почему, я быстро прошел на кухню и закрыл за собой дверь. Оттуда я уже не слышал, что дальше происходило в комнате.

Я сел. Несколько раз глубоко вдохнул. Сердце билось так, будто я только что пробежал несколько километров. Я пытался найти хоть какое-то объяснение увиденному. Может быть, это был фокус? Но я своими глазами видел, как парень не смог поднять этот металлический куб. А потом Лев легко поднял его одним мизинцем.

Однако, как только я вошел в кухню, мое внимание мгновенно переключилось на то, что находилось передо мной.

Здесь царила атмосфера, совсем не похожая на обычную кухню.

Первым делом взгляд остановился на деревянном тренажере странной конструкции. От него отходили толстые резиновые трубки, а сверху был подвешен круглый металлический диск, перевязанный веревками. На плите стоял чайник.

Рядом с ним почему-то лежала белая флейта.

На столе вперемешку были разложены книги, рукописи и какие-то предметы, назначения которых я не мог даже предположить. В углу возвышалась длинная пластиковая труба, а рядом на треноге стоял большой кристалл.

Похоже, на этой кухне занимались чем угодно, только не готовили еду.

Присев, я стал дожидаться хозяина, пытаясь предварительно обдумать те вопросы, ради которых я сюда пришел. Я мысленно перебирал вопросы, которые столько раз повторял по дороге сюда. Но теперь один за другим они теряли смысл. Через минуту я уже не мог вспомнить, с какого хотел начать.

Вдруг я услышал, как хлопнула входная дверь, видимо это ушел ученик, которого я видел в комнате.

Сомнения

"Посмотри на эту картину"- Лев неожиданно вошел на кухню и сразу протянул мне листок с восточной живописью, похоже это была страница из журнала.

Я сначала не понял, что передо мной. На листе были изображены горы очень необычной формы в дымке или тумане, где-то рядом угадывалась то ли река, то ли озеро, на котором виднелись несколько лодок. Заостренные пики гор и резкие склоны переходили в широкие долины с редкими деревьями, разбросанными по склонам.

Часть картины сверху поглотил туман, но это не доставляло неудобства, наоборот, это действовало гипнотически, в своем воображении хотелось мысленно дорисовать картину, угадать, где заканчивается вода и начинается земля, и где земля переходит в небо. От картины невозможно было оторвать взгляд. Чем дольше я всматривался в нее, тем сильнее хотелось понять, что скрывается там за туманом.

Я подумал, что таких гор, наверное, не существует.

И все же мне казалось, что однажды я уже видел их.

- Здесь нарисовано то, что более реально, чем на самом деле, - вдруг прервал мои рассуждения Лев, будто прочитав мои мысли.

Я не совсем понял, что именно он сказал, но было ощущение, что то, что он говорит, так и есть.

- Посмотри, это только на первый взгляд пейзаж, - Лев сделал паузу, понизил голос, переходя на шепот.

— Что ты здесь видишь?

По коже пробежал озноб. Я снова посмотрел на картину.

- Горы, река, люди на лодках - неуверенно сказал я.

— А теперь посмотри еще раз.

Я смотрел на изображение, но не находил, что еще сказать.

— Это те горы и та река, и тот пейзаж, который находится внутри тебя.

Хотя это было и загадочно, но мне показалось, что я понимал , о чем он говорил. Не знаю как. Наверно не умом, а какими-то другими органами чувств. Я снова и снова всматривался в картину, мне казалось, словно она вот-вот должна была открыть свою тайну. Но что-то внутри постоянно сопротивлялось и даже мешало.

— Сомнения... — Лев коснулся пальцем виска. — С этого все начинают. Без сомнений не рождается настоящая вера в себя.

Сомнения? Почему? У меня все перепуталось. — Но ведь несколько минут назад... он говорил своему ученику, что ему наоборот мешают сомнения. Что ему нужно перестать сомневаться в своих силах. А теперь сомнения стали "началом". Я ничего не понимал.

Лев молча смотрел на меня. Казалось, он видел весь хаос, который творился у меня внутри.

- Твое противоречие только в твоем уме! - как будто прочитал мою мысль Лев. - Оно нужно, чтобы ум дошел до точки кипения.

Мне стало не по себе, возникло ощущение, что Лев слышит, о чем я думаю. Это понимание привело меня в замешательство, Я попытался следить за каждой своей мыслью, пытаясь не думать ни о чем лишнем. Я представил себе, что он сейчас читает все мои мысли. От этого мне стало страшно. Но чем сильнее я старался остановить свой ум, тем больше он производил мыслей. Внутри воцарился полный хаос.

Лев едва заметно улыбнулся. Подошел к плите. Включил чайник, а затем сел за стол.

Мне ничего не хотелось говорить. Мысли и чувства окончательно перепутались. Я уже забыл, зачем пришел сюда. И все же уходить мне не хотелось. Наоборот, любопытство только росло. Я был уверен: за странными словами, которые я услышал, скрывается что-то очень важное.

—Мы судим о мире по тому, что успели остановить и назвать, — спокойно сказал Лев. — Получается всего лишь застывший кадр.

Он чуть свел большой и указательный пальцы, словно между ними была зажата крошечная бусина.

— Эта картина — не весь внутренний мир. Она всего лишь дверь. Или окно, — он вновь указал на изображение в моих руках.

— Ум всегда спешит сделать вывод. Но мир не стоит на месте. Он меняется каждое мгновение. А вывод остается прежним, — он провел рукой в воздухе, словно очерчивая что-то невидимое.

— Кто дал человеку право заранее решать, где заканчиваются его возможности?

Он замолчал и посмотрел мне прямо в грудь, словно видел что-то за ней.

— Иногда человек принимает страх за знание о самом себе. - В этот момент зашумел чайник. Лев поднялся. Достал из шкафа глубокую железную миску и поставил на стол.

— Откуда он знает, на что каждый из нас действительно способен?

— Сомнения могут уничтожить веру в себя. А вера — это земля, на которой человек стоит.

— Но бывает и совсем по-другому. - При этих словах, Он чуть прищурился и крепче обхватил миску руками. — Вырастает человек в хорошей семье. Родители стараются дать ему все, что могут. Бабушки и дедушки заботятся о нем. Школа объясняет, как устроен мир.

— А он им в благодарность возьми и начни сомневаться в том, что все, чему его учили - правильно! - в этот момент он подмигнул мне.

Мне стало не по себе. Но кто рассказал ему про мою жизнь? Он не мог этого знать.

Сделав паузу, Лев продолжил: — Такие сомнения появляются не сразу. Сначала приходит едва уловимое чувство, что чего-то не хватает. Что взрослые знают не всё. Или не всё говорят. — Это уже не детский протест.

Он поднял палец.

— Всё гораздо серьезнее.

— В тот самый миг, когда человек начинает сомневаться в привычной картине мира, рождается интерес. Он подталкивает нас к тому, чтобы узнать как все устроено на самом деле. Иногда именно сомнение становится дверью. Именно поэтому ты здесь - заключил он, а чайник, при этом, присвистнул и закипел, выпуская пар.

Я снова посмотрел на картину, которую держал в руках. Казалось, она ожила. Линии пришли в движение, а туман медленно поплыл между вершинами. На мгновение у меня закружилась голова.

— Твои сомнения другие, — засмеялся Лев.

— Они сделали твой мир подвижным.

— Ты начал искать. И однажды энергии стало достаточно, чтобы привести тебя сюда, - при этих словах, он налил в миску кипяток. Пар медленно поднимался вверх. На мгновение показалось, что Лев стоит в том самом тумане, который только что я видел на картине.

— Энергия, а что это за энергия? - озадаченно спросил я. — Откуда она?

— Энергия для изменений в нашей жизни не возьмется из ниоткуда, она всегда откуда-то освобождается. - он посмотрел на меня так, словно ответ был совершенно очевиден.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ну например, если человек с кем-то расстался, - он многозначительно посмотрел в потолок. — Или что-то у него случилось...

Лев замолчал. Несколько секунд молча изучал мое лицо. Два месяца назад произошло то, о чем он никак не мог знать. Я правда расстался с любимым человеком.

— Но сюда ты пришел потому, что хочешь встретиться с самим собой, а не вернуть свою любовь, - мне показалось, что он ухмыльнулся.

Лев взял со стола маленькую монету и бросил ее в миску с кипятком. Затем он пододвинул миску ко мне.

— Доставай монету, — его тон стал более строгим. — Это твое первое испытание.

Я посмотрел в миску. Монета лежала на дне. Из-за поднимавшегося пара она то исчезала, то снова появлялась.

Сначала мне хотелось сказать, что это невозможно, что я обожгу руки. Я хотел что-то сказать. Но неотрывно смотрел на воду. Горячий пар поднимался и окутывал теплом не только мои руки но и лицо. Я думал, сделать это или нет. Сделать или нет.

И тут я вдруг перестал думать.

Внутри прозвучал какой-то тихий голос: "Давай". Я даже не понял, откуда пришел этот голос.

Сделав глубокий вздох, я протянул руку. Мгновение и монета уже лежала у меня на ладони. Я так и не понял как. Когда я успел ее достать. Самого движения я не запомнил.

Лев смотрел прямо на меня. Он словно получил подтверждение тому, что уже знал.

Он встал. Его слова были как гром.

— На сегодня урок закончен.

— Придешь снова, когда будешь готов.

Глава 2 - Начало пути

Следующая встреча со Львом состоялась ранней весной. Солнце уже начинало пригревать, но воздух еще хранил зимнюю прохладу.

За долгую зиму вопросов у меня стало только больше. После нашей первой встречи, я все чаще возвращался мыслями к пережитому тогда. Хотелось понять, что в тот раз произошло на самом деле, и прикоснуться к тому знанию, которое лишь на мгновение приоткрылось мне.

Я снова отправился по уже знакомому адресу. Теперь эта дорога казалась совсем другой. Мне казалось, что, как и в прошлый раз, я смогу получить несколько ответов, а потом уже дома буду их анализировать. Но все вышло иначе.

Я приехал утром. Позвонил в знакомую дверь, но никто не открыл.

Подождав немного, я вышел из подъезда. Стоило ли ждать или лучше приехать в другой раз? Пока я колебался, вдруг я поймал себя на том, что уже иду по тропинке между невысокими холмами к зарослям на краю пустыря.

Листья на кустах еще не распустились, но ветви уже тронула первая зелень.

Лишь подойдя ближе, я заметил, что заросли скрывают несколько огромных валунов. Самый большой был больше, чем в два человеческих роста.

Я подошел ближе. Внизу камень был укрыт мягким мхом, а его верхняя часть, нагретая солнцем, то вспыхивала красноватым оттенком, то становилась почти черной, по-разному отражая свет.

Внимательно рассматривая шероховатую поверхность, боковым зрением я уловил движение.

От неожиданности я замер.

Сверху на меня смотрел Лев.

Он стоял на вершине валуна и спокойно улыбался, словно нисколько не удивившись моему появлению.

Пока я приходил в себя, он уже заговорил:

— Давай наверх.

Я начал лезть по камню, но это было не просто. Пару раз соскользнув, мне удалось зацепиться за углубления в камне и медленно, с усилием подняться на самый верх.

— Многие люди похожи на камни. - продолжил он. — Плотные... крепкие... Они умеют пробивать двери, умеют сражаться. Вся их жизнь становится борьбой и даже битвой.

Он медленно сжал кулаки.

— Поэтому почти всегда они движутся по горизонтали.

Он провел рукой вдаль.

— А когда дух человека вдруг начинает тянуть вверх, он пытается взять эту высоту той же силой, которой привык. И тогда он начинает разрушать — других... или себя.

Лев развел руками, будто показывая, как легко одно превращается в другое.

Потом поднял голову.

— Но если вверх поднимается не сила, а сам человек...

Он замолчал, оставляя фразу незавершенной.

— Забирайся.

Он показал рукой на свободное место рядом с собой.

Я несколько растерялся. Не успев даже поздороваться, я снова оказался внутри разговора, который начался задолго до моего появления.

Карабкаясь по камню, я осторожно поднялся наверх. Медленный подъем занял у меня пару минут. Высота была совсем небольшой, но поверхность валуна оказалась неровной и коварной. Стоило поставить ногу чуть не туда, как тело сразу теряло уверенность.

Лев словно не замечал моей осторожности.

— Когда дух человека жив, — спокойно продолжил он, — иногда достаточно совсем небольшого подъема, чтобы он проснулся.

Он посмотрел куда-то поверх деревьев.

— И тогда ценность многих вещей вдруг становится совсем другой.

Я задумался над его словами и совсем забыл, что стою на вершине камня.

Лев неожиданно нажал на мое плечо.

Этого оказалось достаточно.

Нога соскользнула, и в следующее мгновение я уже летел вниз.

Каким-то чудом я не ушибся. Высота была совсем не такой, чтобы подобное могло закончиться без последствий, но я уже стоял на земле, сам не понимая, как это произошло.

Лев все также стоял наверху и приглашал меня подняться. Когда я начал карабкаться руками и ногами по камню, пытаясь снова залезть вверх, он остановил меня.

— Так не пойдет, забегай наверх быстро, одним движением.

— Как это, забежать?

— Соберись. И запрыгни на камень.

Я посмотрел на него и на камень с недоверием. Мне казалось, что я и так уже был собран, как никогда.

Немного подумав, я решили попробовать. Я еще раз приготовился, а потом, отступив два шага назад, разбежался и прыгнул.

Залетев на половину высоты, я повис на его склоне, а затем медленно сполз обратно вниз.

Лев наверху громко расхохотался.

— Ну и тяжелый же ты... Как бегемот!

Не прошло и нескольких секунд, как он снова стал серьезным.

— Попробуй разбег побольше.

Мне было обидно услышать такие слова, тем более, что я был довольно спортивным и не страдал лишним весом. В школе, в беге на короткие дистанции, я часто занимал первые места.

Я разбежался еще раз, и мне удалось заскочить наверх камня. Но как только я там оказался, Лев сделал вид, что собирается меня толкнуть, в этот момент я напрягся, не устоял и свалился вниз.

Оказавшись на земле, я тяжело дышал, но пробовал забежать наверх еще и еще, пока не выбился из сил. С каждым разом я становился тяжелее.

Лев остановил меня. — Можешь бегать хоть до вечера.

Он показал на мои следы у основания камня.

— Найдешь один способ. Привыкнешь к нему. А попадется другой камень — начнешь сначала.

Он пожал плечами.

— Так большинство людей и живет.

Он спустился с камня, встал рядом со мной и посмотрел наверх, туда, где только что стоял.

— Представь, что ты уже наверху.

Он показал рукой на вершину.

— Не двигайся.

Я посмотрел на камень, на место, где стою я, а затем закрыл глаза, чтобы представить себя там, вверху. Как только я это сделал, Лев тут же щелкнул мне по носу.

— Не закрывай глаза.

Он щелкнул меня по носу.

— Туда смотри.

И не теряй внимание.

От неожиданности я оказался в необычном состоянии. Я смотрел на вершину, но все вокруг стало как в тумане. Мир словно начал расплываться.

Камень оставался передо мной, но исчезло ощущение расстояния.

Я уже чувствовал, как нога ищет опору.

Как шероховатая поверхность касается подошвы.

Как тело подается вперед.

Еще шаг.

Еще.

Я смотрел на вершину так, словно уже стоял на ней. Я смотрел вниз и по сторонам, и даже смотрел на себя самого, стоящего внизу.

Потом что-то изменилось.

Не вспышка.

Не удар.

Просто в какой-то момент туман исчез.

Я стоял на вершине камня.

Ветер касался лица.

Внизу был Лев.

Я машинально перевел взгляд туда, где только что стоял сам.

Там никого не было.

Я стоял на вершине.

Самым странным было даже не то, что я оказался наверху.

Я совершенно не помнил, как поднялся.

Не мог вспомнить ни одного движения.

Ни одного шага.

Сколько прошло времени — тоже исчезло.

Я посмотрел на Льва.

Он молчал.

И только легкая улыбка, едва заметная в уголках губ, говорила о том, что произошло именно то, чего он ждал.

Спустя полчаса, мы уже шли к нему домой по тропинке. Я был потрясен. Говорить совсем не хотелось.

Почти на полпути Лев остановился.

— Дух похож на огонь.

Он поднял ладонь, словно показывая пламя.

— Он всегда стремится вверх.

Немного помолчав, добавил:

— Когда он идет впереди, тело становится легким.

Пока я пытался осознать сказанное, мы молча продолжили путь.

Когда мы подошли к дому, я думал, что мне достаточно на сегодня, но Лев дал понять, что мы должны зайти к нему.

Внутри квартиры, дверь в комнату была закрыта, и мы сразу прошли на уже знакомую кухню. Здесь почти ничего не изменилось с прошлого раза. И все же я заметил картину, которая сейчас стояла на полке рядом с плитой. В прошлый раз она висела в прихожей.

На зеленом, даже болотном фоне, по центру, была изображена лягушка с большими глазами и высунутым языком. Лягушка была крупнее, чем все остальное на картине. Вокруг нее на тонких нитях висели какие-то вещи. Маленький домик, детская машинка, старый ботинок, часы, зеркальце... и еще несколько предметов, смысл которых я не сразу понял. Картина производила неприятное ощущение пустоты, несмотря на большое количество мелких предметов на ней. Изображение было явно нарисовано не профессиональным художником, скорее напоминало любительский или даже школьный рисунок.

Пока я размышлял над картиной, Лев вошел на кухню.

— Сегодня у тебя получилось.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Но пока не пытайся повторить.

С этими словами Лев сел за стол.

И все таки. Я так и не мог вспомнить, как именно я оказался наверху камня, и хотел уже спросить его, как это выглядело со стороны. Но Лев продолжил.

— Ты заметил?

Я молчал.

— Одно мгновение — и человек уже другой.

— Ты был внизу. Потом наверху. Что произошло между этими двумя мгновениями?

Я задумался, но ответа так и не нашел.

— Не знаю, — все, что нашел сказать я.

— Это то, чему нужно учиться.

— Ты заметил? Одно мгновение — и ты уже другой.

Он немного помолчал.

— Мгновенно менять состояние. Это один из самых важных навыков в жизни.

— Ты был внизу. Потом наверху. Что произошло между этими двумя мгновениями?

Он посмотрел на меня.

Я задумался, но ответа так и не нашел.

— Не знаю.

— Когда необходимо действовать — действуй сразу. Когда нужно остановиться — остановись сразу и отдыхай, накапливай силу. Не застревай между ними.

— Сонный человек не может быстро собрать силы. А тот, кто все время напряжен, не может по-настоящему расслабиться. - при этих словах, он расширил глаза и высунул язык.

— И тот и другой - слишком тяжелые, в них нет легкости и живости. Нельзя цепляться. Посмотри на лягушку. Каждый человек за что-то держится, за что держишься ты? — он указал на картину в коридоре.

Ты и есть лягушка! Держишься за вещи, которые вот вот исчезнут.

Я еще раз посмотрел на изображение. Лягушка в центре будто подмигнула мне. Я подумал о вещах, которые я хотел бы иметь. Я действительно хотел бы иметь многое. Но в этот момент, глядя на эту картину, мне почему-то не хотелось уже ничего.

Совершенно из пустоты возник вопрос, а чего же я хочу на самом деле? И вдруг, просто невероятно, но я прямо сейчас ощутил, что все, что мне нужно, у меня есть прямо сейчас. Это было странное, но очень приятное ощущение.

Тем временем, Лев продолжил.

Он показал на изображение на стене, над кухонным столом. Четыре круга были нарисованы карандашом. Сейчас все мы знаем, что такое схема Инь и Ян, но здесь я увидел нечто другое.

Первый круг был мне знаком, показывал две противоположности, черное и белое.

Но второй круг на схеме больше напоминал спираль. Как будто, черное и белое закрутились в каком-то неимоверном вихре.

Но были третий и четвертый круги, которых я нигде не встречал раньше. Там не было черного и белого цвета, схема была только в серых цветах. Странно.

Лев взял со стола какой-то металлический трезубец и указал им на первое изображение.

— Это ты. — при этих словах, он сделал удивленное лицо, будто усиленно пытался присмотреться и узнать меня на рисунке.

Я был в полном недоумении.

Лев улыбнулся, словно наконец что-то нашел в изображении.

— Здесь все время борьба. Битва.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Ты ведь хочешь научиться борьбе? — не дожидаясь ответа, он продолжил. Многие сражаются между «за» и «против», пытаясь найти правильное решение. Борьба продолжается и днем и ночью. Прямо как у тебя. Так ведь?

И зачем ты еще хочешь научиться борьбе? — при этих словах он посмотрел куда-то вверх, словно пытаясь там найти ответ.

— А вот здесь, все по-другому. — он перевел трезубец ко второму изображению. Здесь черное и белое слились в каком-то немыслимом вихре, закручиваясь в спираль.

— Здесь они начинают двигаться вместе, подталкивая друг друга. Видишь?

— Они больше не враги.

Я посмотрел на второй рисунок, с близкого расстояния создавалось четкое ощущение вихря.

— Они помогают друг другу, даже если не осознают этого. Так и твои сомнения привели тебя сюда, также неосознанно, — его вид явно изображал удовольствие от сказанного.

Я задумался, пытаясь осознать что он имеет ввиду.

– А что тогда означает третий круг, где черная часть круга стала почему-то серой? - спустя некоторое время, спросил я.

Лев долго ничего не отвечал на мой вопрос.

— А здесь...

Он расширил глаза, будто хотел удивить меня.

— Здесь уже некому побеждать, — посмотри, он провел рукой, отложив трезубец. — Это рождение третьего. Того, которое рождается от соединения черного и белого, это третье. Но об этом потом, — неожиданно он встал и засобирался.

Я не знал, что сказать. Еще раз я посмотрел на картинку на стене. Черные и белые половинки словно две рыбки, вращались в моем воображении. Было понятно, что пока я не пойму первых двух схем, спрашивать о следующих не было смысла.

Стало понятно, что мне тоже пора идти. Я не знал, как мне поступить. Но следующие несколько минут стали для меня полной неожиданностью.

Лев вдруг встал и достал ключи, положив их на стол.

- Оставайся здесь, - спокойно сказал он.

Я опешил.

— Как... здесь?

- Пока здесь.

У меня перехватило дыхание.

Я перестал понимать, что происходит.

— Тебе нужна постоянная тренировка. Здесь лучшее место.

Он направился к двери.

— Я приду завтра.

Он взял картину с лягушкой и слегка качнул рамку.

Мне показалось, что маленькие предметы тихо закачались вокруг лягушки.

— На что долго смотришь, тем постепенно и становишься. - Он поднял картину и указал на лягушку, - жадно смотрящую на вещи.

Я вопросительно посмотрел.

— Смотреть лучше сюда.

Лев легко указал мне примерно в грудь, наверно он имел ввиду сердце, как я понял. Затем он развернулся и вышел.

А я остался один в этой странной квартире.

Наступила звенящая тишина.

Я осмотрелся.

Никогда раньше я не жил один. Это было одновременно непривычно и волнительно.

Осторожно приоткрыв дверь комнаты, я не сразу понял, что увидел. Комната почти доверху была заставлена шкафами. Казалось, мебель сюда просто временно снесли, освободив лишь узкий проход к окну. Когда я протиснулся между мебелью, я увидел, что за шкафами стояла кровать, а рядом, на небольшом столе, лежали книги и блокноты.

Присев на кровать, я начал рассматривать библиотеку. Книг было немного, наверное, около двадцати или больше. Но каждая из них для меня была настоящей ценностью.

В основном это были материалы по восточной философии, единоборствам и древние классические трактаты. Я нашел здесь знаменитую Книгу перемен, а также то, что нигде не встречал, например, "*Даосская китайская живопись*" с пояснениями или роман "*Путешествие на Запад*".

Все это было мне крайне любопытно. И я уже предвосхищал удивительные часы, которые проведу за чтением этих книг. Но тут я обратил внимание на блокноты и рукописи, которые были сложены двумя стопками.

Когда я открыл первую тетрадь, в глаза бросился очень необычный почерк. Мне он казался очень неаккуратным и местами совсем непонятным. Буквы то становились большими, то уменьшались до непонятных линий. Было видно, что автора совершенно не беспокоил внешний вид написанного.

Я открыл первую попавшуюся страницу:

«Путь является воспитанием веры человека в свои бесконечные возможности. Это как тропа к вершине, которая не видна за облаками. Забраться в гору нелегко, но труднее поверить в то, что вершина существует».

Сбоку виднелась еще одна надпись, сделанная более мелкими буквами, которые едва можно было разобрать:

«Человек без пути — это непутевый человек».

Эта фраза заставила меня улыбнуться, но вместе с этим вызвала внутри нотки какой-то непонятной тревоги.

Все эти материалы были для меня настолько непонятны и в то же время настолько интересны, что я взял в руки другой блокнот, с обложкой из грубого картона.

«Пять ходов. Возвращение к истинной природе», - гласил заголовок на первой странице.

Название было по-настоящему загадочным, и я перевернул следующую страницу.

«Сначала — одно». Ух! Вроде просто, но у меня почему-то захватило дух.

Необычное начало, я посмотрел в окно, облака быстро плыли по голубому небу. Ветер гнал их в каком-то только ему известном направлении.

«Чтобы сделать шаг, нужна энергия».

Еще и еще, я останавливался, снова и снова пробегая глазами эту фразу, пытаясь понять ее смысл.

«Энергия должна быть освобождена. Она вся — в привычной жизни».

«Не пожертвуешь старым — не обретешь новое».

С одной стороны, в уме я это понимал, но следующие слова оживили во мне воспоминания.

Текст гласил:

«Одно - это энергия, одно - это путь».

«Путь - это не просто направление и дорога. Это ступени».

Я подумал, что все, что здесь написано, Лев, наверное, написал сам. Следующие строки были еще сильнее и отозвались во мне воспоминанием прошлой встречи.

«Дверь на путь откроет учитель, у него находится ключ».

«Когда готов, происходит встреча с учителем. Вовне или внутри».

Я вспомнил нашу первую встречу еще осенью в этой квартире. Тогда Лев дал мне в руки тетрадь с надписью «Ключ».

Наверно я понимал не все, что прочитал, но у меня было странное ощущение, словно за этими короткими записями скрывается что-то настолько огромное, чего я пока не способен даже представить.

Листая книги и тетради, я почувствовал переизбыток сегодняшней информации, которую нужно еще осознать.

Сам не заметив, как, я прилег на кровать.

Мысли продолжали кружиться.

Наверное, именно поэтому я почти сразу уснул.

В новом для себя месте.

В новой жизни. Разве мог я тогда знать, что мое пребывание там продлится не один год.