Десять встреч с учителем

Автор: Павел Фролов

Глава 3

Три сферы

Несколько дней я провел в своем новом жилище, ощущая себя словно в пещере, отстраненным от всего мира. Все это время я изучал новые материалы и даже завел собственный блокнот, куда записывал фразы и мысли, которые казались мне наиболее значимыми.

Лев появился, как всегда, неожиданно.

Я проснулся оттого, что услышал, как хлопнула дверь. Была суббота. Я посмотрел на часы — около семи утра. Пока пытался понять, что происходит, раздались шаги и голоса. Выглянув из-за горы мебели, я увидел двоих мужчин. Лев был третьим и, судя по всему, руководил ими. Грузчики начали выносить шкафы из комнаты.

Я вернулся к кровати и сел, не понимая, что делать. Вставать так рано совсем не хотелось, но и спать уже было невозможно. Я взял книгу, которую читал еще вчера, и попытался прочитать несколько строк. Все впустую — сосредоточиться на смысле текста не получалось. Вчера я лег поздно, и сейчас глаза сами закрывались. Хотелось еще немного поспать.

Я слегка прилег на подушку. Под приглушенные голоса и топот в коридоре снова задремал.

— Долгий сон разрушает твой дух.

Слова Льва прозвучали как гром.

Я открыл глаза. Он стоял напротив и смотрел на меня строго.

— Кто долго спит, тот накапливает болезни и страхи.

— У нас тренировка. Через пять минут выходим, — сказал Лев и направился к двери.

Я даже не заметил, как вскочил на ноги. Словно меня подняла какая-то сила, которой я не управлял. Быстро умывшись, я успел зайти на кухню, сделать глоток горячего чая — и через несколько минут уже стоял в прихожей.

К тому времени грузчики вынесли всю мебель, и комната снова стала свободной — такой, какой я увидел ее еще в первый раз.

Лев открыл дверь кладовки и достал какие-то длинные предметы в матерчатых чехлах. Один дал мне, второй взял сам.

Ничего не говоря, мы вышли из дома и пошли пешком.

Я ждал, что Лев объяснит, куда мы идем. Но он не произносил ни слова. Так, молча, мы прошли довольно большой путь. Сначала тропа вела через пустыри с холмами из известняка, затем петляла по плоским камням, местами поросшим небольшим кустарником.

Наконец мы остановились на каменистой возвышенности. Вдалеке открывался вид на море. Синяя водная гладь уходила до самого горизонта. Крутой обрыв, над которым мы стояли, порос густой растительностью. Здесь, на высоте, обычно бывает ветрено, но сегодня движение воздуха было едва заметным.

Пока мы шли, я пытался сам себе объяснить схемы, которые Лев показывал мне вчера. Некоторые рисунки для меня так и остались непонятными.

— Лев, вчера на схеме почему вдруг черное и белое стали серыми, а потом вообще остался только их серый контур? — спросил я, нарушив молчание.

Лев взял небольшой камень и бросил вниз. Камень, подпрыгивая, покатился по склону и исчез в кустарнике. На ветках только появлялись свежие весенние листья.

— Сначала нужно научиться разделять черное и белое. Это можно назвать избирательностью.

Он сделал короткую паузу.

— Высвободить энергию для изменений можно только поняв, что для тебя полезно, а что вредно.

Он посмотрел на меня.

— Ты сделал это, когда пришел в первый раз. Ты понял, что прежняя жизнь тебя больше не устраивает.

Еще раз посмотрев вниз, он продолжил:

— Но наступает этап, когда нужно объединять противоположности. Тогда черное становится менее черным, а белое — не таким уж и белым.

— Это когда все становится едино?

Я едва успел произнести эти слова, как Лев неожиданно толкнул меня в плечо и тут же схватил за рукав.

Я оказался балансирующим в нескольких сантиметрах над обрывом. У меня перехватило дыхание. Сердце ушло в пятки. Я не успел понять, что произошло.

— Говорить, что все едино, — это умствование! — его голос был резким и строгим. — Для тебя прямо сейчас существуют верх и низ. Есть высота, есть страх.

Как ни в чем не бывало, он развернулся и пошел по тропе вдоль обрыва.

Я застыл на месте, пытаясь восстановить дыхание. Через несколько секунд быстрыми шагами пустился вдогонку. Длинный чехол за спиной мешал идти быстро, и я то и дело поправлял ремень, неприятно давивший на плечо.

Какое-то время мы снова шли молча. За зелеными зарослями деревьев море постепенно скрылось из виду, а спуск вниз стал более пологим.

Неожиданно Лев свернул с тропы и стал спускаться по обрыву. Я отправился за ним, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться и не полететь вниз.

Спустившись, мы остановились у трех больших деревьев. Это была небольшая поляна. С одной стороны ее ограничивал довольно крутой обрыв, по которому мы только что спустились; с другой начинался небольшой лес, переходящий в хозяйственные постройки, тянувшиеся до самого моря.

Мы расположились прямо под деревьями.

Лев развязал один из чехлов и достал длинный деревянный предмет, очень напоминавший весло. Длиной он был около метра, а лопасть имела почти квадратную форму.

Пока он доставал остальные предметы и раскладывал их на траве, начал говорить:

— Глубокое понимание двух противоположностей — это освоение борьбы на всех уровнях.

Он сделал глубокомысленное лицо и посмотрел куда-то вверх, на обрыв.

— Разделение — это борьба. Человек борется всю свою жизнь, если не совершенствуется.

Он нарисовал в воздухе горизонтальную линию.

— Есть те, кто изучает десятки и даже сотни новых способов борьбы.

Лев продолжил линию, вглядываясь куда-то вдаль.

— Эти люди никогда не поднимают глаза вверх. Их интересует только накопление методов — горизонталь, но не настоящее совершенствование.

На несколько секунд он замер, а затем нарисовал в воздухе вертикальную линию.

— Совершенствование — это путь вверх. Здесь не требуется тысяча способов, достаточно одного. Нужна внутренняя искренность и отсутствие страха. Тогда, чем бы этот человек ни занимался, его действия шаг за шагом становятся изящнее и эффективнее. Грубость борьбы изменяется.

Он развел руками.

— Это путь к утончению, где две противоположности, черное и белое, могут меняться местами.

— Как это — меняться местами? — удивленно спросил я.

Лев посмотрел на меня. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Это не значит, что мужчина перестанет быть мужчиной, а женщина — женщиной, — громко засмеялся он. — Они не занимают места друг друга. Они только перестают бороться, их взаимоотношения эволюционируют.

В этот момент он остановился, будто что-то вспомнил.

— Кстати, мужчиной кому-то надо бы еще стать.

Он посмотрел на меня.

— Для этого вначале необходима борьба. Так человек взрослеет.

Лев показал на обрыв, с которого мы только что спустились.

— Это вертикаль, которую ты пока еще не освоил. Тебе нужно забежать на самый верх без остановки, с разбега. Если остановишься и застрянешь на полпути, придется спускаться и начинать все сначала.

Я не совсем понял, что означает «освоить вертикаль», и посмотрел на место спуска. Это был резкий уклон, где из земли торчали камни и корни деревьев. Там, где земля осыпалась, можно было легко поскользнуться. Когда мы спускались, я то и дело сползал вниз, приседал и хватался за камни, чтобы не слететь.

— Что стоишь? — мои размышления прервал голос Льва. — Вперед! Вершина ждет!

Я развернулся и побежал к подъему. Заскочив вверх на несколько шагов, я понял, что сейчас начну скатываться вниз. Вцепился руками в корни и камни, пытаясь лезть выше.

— Нет, так не пойдет. Давай снова, — услышал я голос Льва внизу.

Пришлось осторожно спуститься и вернуться на прежнюю позицию.

Лев посмотрел на меня, потом указал глазами на обрыв и принялся дальше распаковывать чехлы, лежавшие на траве.

Собравшись, я разбежался что было сил и устремился вверх. Но разгона хватило всего лишь на четверть подъема. После этого пришлось снова спускаться вниз.

Думаю, около получаса я пытался заскочить наверх с разбега. В лучшем случае мне удавалось подняться до середины, после чего я неминуемо застревал и скатывался обратно.

В конце концов я совсем выдохся и, обессиленный, сел на траву.

— Не время отдыхать, сейчас самый удачный момент, — тут же услышал я.

Лев стоял, опираясь руками на вертикально поставленный деревянный шест. Глаза его были слегка прикрыты, а взгляд обращен в другую сторону.

— Ты слишком полагаешься на руки, — спокойно продолжил он, не глядя на меня. — Может, ты хочешь забежать на гору на руках?

«Причем здесь руки?» — подумал я, но говорить ничего не стал.

Пришлось снова подняться и начать все сначала.

Несколько раз я делал то же самое — забегал вверх и возвращался назад. Пока при очередном подъеме вдруг не поймал себя на мысли, что, когда бегу вверх, заранее ищу камень или корень дерева, за который можно ухватиться руками.

Тут меня осенило.

Наверное, Лев имел в виду именно это. Я и вправду хочу затащить себя на гору с помощью рук.

Снова вернувшись к началу, в этот раз я решил действовать по-другому. Разбежавшись, я постарался рассчитывать только на ноги, меняя положение ступней, чтобы быть устойчивее и не соскользнуть вниз.

Как только я это сделал, я заметил, что стал забегать выше, а уставать меньше. При подъеме я смотрел вверх, а не под ноги.

В какой-то момент меня увлекло это занятие. Забегая на подъем еще и еще, я стал забывать про усталость. Появилось ощущение, будто какой-то большой маятник раскачивает меня вверх и вниз.

Сколько прошло времени, я не знаю.

Вдалеке, на поляне, находился Лев. Чем он занимался, мне было не видно.

В конце концов я понял, что до вершины одним наскоком все равно не могу добраться, даже новым способом. Как только я об этом подумал, усталость вернулась, и я снова остановился, размышляя, что делать дальше.

Лев подошел ко мне и встал напротив в нескольких метрах. В руке он держал тот самый предмет, похожий на весло, который достал из чехла.

— Лови.

Неожиданно он бросил его мне. Я совсем не был готов к этому, но рука каким-то образом успела его схватить.

— Кто сейчас поймал весло? — вдруг громко спросил Лев, подойдя ко мне.

Я не совсем понимал, о чем он спрашивает.

— Я поймал, — автоматически ответил я.

Он взял весло и слегка стукнул меня им по лбу.

— Не ты.

И зашагал обратно.

Отойдя метров на десять, он неожиданно развернулся и снова запустил в меня весло. Я все еще размышлял над сказанным и совершенно не был готов. Пригнувшись, я закрыл голову руками, но деревянная ручка больно ударила меня по затылку.

Потерев место удара, я поднял весло.

— Вот теперь это был ты! Бросай скорее обратно, — поторопил Лев, совершенно не придав значения тому, что я получил удар.

Когда весло снова оказалось у него, Лев крикнул издалека:

— Первый раз был точно не ты!

После этого весло снова полетело в меня.

Так мы перекидывали этот странный предмет друг другу несчетное количество раз. Сначала весло летело по простой траектории, потом стало вращаться. Ловить его было значительно труднее. Нужно было заранее рассчитать, как поставить руку. Особенно сложно было ловить его пальцами, когда весло нужно было схватить за тонкую лопасть.

В какой-то момент Лев поймал весло и положил его на землю.

Я подумал, что практика закончена, и присел, чтобы завязать шнурок.

В этот момент произошло что-то странное.

Каким-то внутренним слухом я вдруг услышал уже знакомый звук, рассекающий воздух. Неожиданно мое тело подпрыгнуло, словно пружина.

Я ничего не успел сообразить, как увидел себя стоящим в метре от того места, где только что сидел и завязывал шнурок.

Моя правая рука держала весло.

— Вот он!

Лев стоял на том же месте. Его глаза сияли от восторга.

Я ничего не мог сказать и только вопросительно посмотрел на него.

— Сейчас ты только увидел его зад! Но тебе нужно научиться следовать за ним, — его лицо выражало одновременно и строгость, и восторг. — Позволь ему действовать.

Он указал на подъем в гору.

Сделав паузу, Лев добавил:

— Сначала собери себя в животе, а потом дай ему захватить тебя и поднять наверх.

— Но кому дать захватить? Кто это — он?

Мне действительно было непонятно.

— Он — это знамя, твой дух. Иди за ним!

При этих словах он подошел ко мне и слегка подтолкнул меня.

Не осознавая того, что происходит, я просто пошел, а потом побежал вперед — снова на подъем в гору.

Я мысленно повторял слова Льва: мне нужно собраться в животе. Но как это сделать?

Забегая вверх очередной раз, я ничего нового не чувствовал. Я по-прежнему старался подняться выше и думал, какой еще способ применить, чтобы добраться до вершины.

Наступил момент, когда я уже был готов сдаться. Сил не осталось даже на раздражение оттого, что ничего не получается.

Издалека Лев наблюдал за моими попытками.

Я в очередной раз остановился, пытаясь отдышаться. Он подошел ко мне.

— Рассчитывая только на свои физические данные, ты ограничиваешь свои возможности. Позволь духу поднять тебя вверх.

— Но как я могу это сделать? — недоумевал я.

— Представь, что ты уже там, — он показал наверх. — На вершине.

Он сделал паузу.

— И перестань думать головой. Думай через живот. Направь его вперед.

Удивительно, но после его слов я не заметил, как уже иду и даже медленно бегу по направлению к холму.

Я не пытался разогнаться. Просто медленно приближался к подъему.

Где-то внутри пришло понимание, что теперь мне не нужна инерция и разбег совсем не важен. Я интенсивно думал о том, что же должен почувствовать в животе, чтобы направить его вперед.

И вдруг возникло ощущение, что какая-то неведомая мне сила исходила из середины живота и тянула вперед мое тело.

Я ничего для этого не делал, но мой живот словно «тащил» меня вперед.

Появилось странное ощущение. Крутизна подъема меня теперь совсем не волновала. Мне уже было неважно, как я ставлю ноги. Страха поскользнуться и слететь вниз тоже не было. Все мое внимание было направлено только на вершину.

Я сделал шаг вперед.

Еще шаг.

Тело будто становилось легче с каждым следующим шагом. Неизвестная сила толкала меня вверх.

Это был не быстрый бег, но я поднимался вверх, ни за что не цепляясь и не останавливаясь. Пришло четкое ощущение, что так я могу идти вверх бесконечно долго.

Шагая вперед без остановки, довольно быстро я оказался на самом верху.

Здесь я остановился, развернулся и посмотрел вниз. Крутой спуск между деревьями был преодолен. Через густую листву виднелась синяя гладь моря.

Я заметил, что дыхание совсем не сбилось после подъема.

Меня переполняло необычайно мощное чувство, которое трудно было описать. Я ощущал прилив энергии, вдохновения и легкости, словно они наполняли все тело.

В этот момент мне казалось, что я могу все и, если сейчас оттолкнуться от земли, смогу полететь.

Потеряв счет времени, я купался в этом чувстве восторга. Мне хотелось еще и еще находиться там.

Но неожиданно я услышал строгий приказной голос совсем рядом:

— Не забудь завязать шнурок!

Лев стоял рядом. Он уже успел забрать предметы, которые мы принесли с собой, и подняться наверх.

От его слов меня словно ударило током. Я словно упал на землю после того, как взлетел.

Было крайне неприятно выходить из такого возвышенного состояния и опускаться до каких-то там шнурков на ботинках.

— Уходя в небо, не забывай про землю, иначе потом ударишься больно. Необходимо научиться мгновенно переключаться, не застревать, — его слова звучали как звук металла, жестко и холодно.

— Если пойдешь за духом и забудешь про тело, он заставит тебя прыгнуть с обрыва, — говорил он совершенно невозмутимо. — Застрянешь в чувствах и душевных грезах — погрузишься в мир снов. Тогда тебя «съедят» другие.

При этих словах он сделал вид, что жует что-то. Демонстративно сглотнув, продолжил:

— Если твой скафандр, сердце и дух вместе, они поднимут тебя на вершину. Твой дух может намного больше, чем ты себе представляешь. Если он поведет, тело сделает немыслимые вещи.

Сделав паузу, он продолжил:

— Но управлять духом нужно с помощью сердца, иначе он захочет уничтожить тебя.

Лев протянул мне чехол с веслом, который я нес сюда. Мы двинулись по тропе обратно, в сторону дома.

— А как управлять духом с помощью сердца?

Он остановился и пристально посмотрел на меня.

— Сделай желание необходимостью. Хотеть забраться на гору мало. Это должно стать необходимостью, как дышать.

При этих словах он быстро протянул руку и зажал мне нос.

Стало чуть понятнее, что он имел в виду, но действие духа для меня по-прежнему оставалось загадкой.

Мы пошли дальше.

Через несколько минут Лев снова остановился.

— Но если ты привязан к своей цели, то это снова желание. Тогда оно больше не является необходимостью.

Он слегка улыбнулся. На его лице одновременно проявились усмешка и некоторое коварство.

— Привязанность тащит за собой страх. Привязанность — это эгоизм. Ты ведь не эгоист?

Он удивленно развел брови.

— Не знаю, — ответил я, пытаясь быть честным.

— Необходимо быть отстраненным, — продолжил он.

— Но как?

— У тебя это только что получилось.

Он направил взгляд вниз, на обрыв.

— Чтобы быть отстраненным, нужно подняться на гору и посмотреть вниз. Для этого надо быть искренним, а не просто хотеть!

Всю оставшуюся дорогу до дома я размышлял над сказанным. Дух, сердце, чувства, привязанности, подъем вверх, летящее весло. И как, все таки, я его поймал?

Придя домой, мне захотелось записать все, что говорил Лев. Пока я искал тетрадь, мне на глаза попался его блокнот.

Я открыл его на первой попавшейся странице.

«Три сферы должны быть в балансе.

Проснувшись утром, задай себе вопрос: какой из них сегодня требуется внимание — духу, эмоциям или телу?

Тогда либо растем над собой, либо меняем чувства, либо тренируемся физически. Дух хочет высокой цели, чувства хотят обновления, телу нужно быть сильным и здоровым.

Ты не сам по себе. Необходимо четко ощутить себя звеном в цепи, как проводник между Небом и Землей или между Землей и Небом.

Поняв эти три, можно перейти к четырем».

Я закрыл блокнот.

За окном, на детской площадке, были слышны голоса детей. По дороге проехал автобус. В выходной день на улице было больше людей, чем обычно.

Мир продолжал жить своей обычной жизнью. А я находился сейчас будто в каком-то другом мире, словно смотрел на все со стороны.

Записывать уже не хотелось.

Нужно было уложить всю эту информацию. Соединить все, что я сегодня прожил.

И самое пока для меня непонятное — что это за дух, который поднял меня на вершину?